Хути, официально известные как «Ансар Аллах», — военно-политическое движение зайдитских шиитов с севера Йемена, которое с 2014 года контролирует столицу Сану, побережье Красного моря и территории, где проживает большая часть населения страны. Оно возникло как религиозное возрождение, превратилось в партизанское движение, а сегодня представляет собой квазигосударство с собственной администрацией, армией и баллистическими ракетами. Их лозунг «Бог велик, смерть Америке, смерть Израилю…» и атаки на торговые суда с 2023 года сделали их глобальным игроком, чьи решения влияют на цены на нефть, цепочки поставок и напряжённость между Ираном и Западом.
Для начинающего читателя хути — это прежде всего «те из Йемена, кто обстреливает танкеры». Для продвинутого — сложная смесь племенной лояльности, зайдитской теологии, иранской поддержки и многолетней гражданской войны, унёсшей сотни тысяч жизней. Этот текст разбирает движение по частям: от гор Саады до порта Ходейда, от имамата IX века до дронов-камикадзе 2026 года.
Корни в горах Саады — от зайдитского имамата до движения возрождения
Зайдиты, ветвь шиизма, почти неизвестная за пределами Йемена, появились на севере страны ещё в IX веке. Их имамы — потомки Пророка по линии Хашима — правили горными районами более тысячи лет. В 1918 году, после падения Османской империи, возникло независимое Королевство Мутаваккилитов, просуществовавшее до военного переворота 1962 года. Республиканская революция отодвинула зайдитов на обочину: власть перешла к суннитам, а Саудовская Аравия начала финансировать ваххабитские школы и мечети на севере.
В 1980–1990-е годы бедность, маргинализация и приток салафитских проповедников вызвали реакцию. Бадр ад-Дин аль-Хути, уважаемый зайдитский учёный, и его сын Хусейн основали движение «Верующая молодёжь» (Шабаб аль-Мумин). Они организовывали летние лагеря, уроки Корана и дискуссии о самобытности. Цель заключалась в сохранении зайдитской традиции от саудовского влияния. Хусейн, побывавший в Иране и Судане, черпал вдохновение в революции Хомейни, но так и не стал двунадесятником — зайдизм ближе к суннизму в вопросе имамата и не верит в скрытого Махди.
Именно в этих горных деревнях, где дороги заканчиваются скалистыми тропами, родилась идеология, которая позже потрясёт мировую торговлю.
Лозунг, ставший манифестом — идеология и механизм её действия
В 2002 году Хусейн аль-Хути ввёл знаменитый лозунг, называемый «сарха» (крик): «Бог велик / смерть Америке / смерть Израилю / проклятие евреям / победа исламу». Механизм был прост и эффективен. После вторжения США в Ирак в 2003 году антиамериканские лозунги находили отклик у молодых мужчин, видевших в президенте Салехе союзника Вашингтона. Лозунг соединял религию с политикой: зайдитское право на власть сада (потомков Пророка) с борьбой против «коррупции» и иностранного влияния.
Почему это работало? В племенном обществе, где лояльность шейху и честь важнее партий, религиозный язык давал моральное преимущество. Хути не нужно было строить сложные партийные структуры — достаточно было апеллировать к памяти об имамате и чувству несправедливости. Идеология эволюционировала: от защиты местной идентичности до глобальной «оси сопротивления» с Ираном, «Хезболлой» и ХАМАС. Сегодня Абдул-Малик аль-Хути, младший брат Хусейна, произносит речи из укрытия, а его изображение появляется на билбордах в Сане рядом с флагами Палестины.
Для начинающего читателя важно одно: хути не являются «иранскими марионетками» в полном смысле. Иран поставляет технологии и обучение, но тактические решения, особенно по Красному морю, принимаются в Сааде и Сане.
От партизанской войны к контролю над столицей — путь к власти
Первая война с правительством Салеха вспыхнула в 2004 году. Хусейн аль-Хути погиб в сентябре того же года. Его брат Абдул-Малик принял командование и за шесть последующих раундов боёв (до 2010 года) освоил партизанскую войну в горах. Правительственные войска при поддержке саудовцев бомбили деревни, что лишь усиливало поддержку местных племён.
Арабская весна 2011 года открыла двери. Хути присоединились к протестам против Салеха, а затем — в неожиданном союзе с бывшим врагом — заняли Сану в сентябре 2014 года. В 2015 году Абд Раббо Мансур Хади бежал в Саудовскую Аравию, и саудовско-эмиратская коалиция начала интервенцию. Гражданская война продолжается до сих пор. По данным ООН за 2022–2024 годы погибло около 377 тысяч человек, в основном от голода и отсутствия медицинской помощи, а миллионы были перемещены.
В настоящее время хути контролируют около одной трети территории, но две трети населения — включая Сану, Ходейду и стратегическое побережье. У них есть собственный Политический совет, министерства, налоговая система и силы безопасности. Это не классическая милиция. Это де-факто государство, которое ни одна страна официально не признаёт.
Повседневная жизнь под властью «Ансар Аллах» — взгляд для разных аудиторий
Для начинающего наблюдателя из Европы: в зоне контроля хути действует жёсткий кодекс. Права женщин ограничены, СМИ подвергаются цензуре, а критика движения заканчивается арестом. Рекрутинг — в том числе детей — распространён. В то же время хути обеспечивают определённую административную стабильность там, где международно признанное правительство не дотягивается.
Для продвинутого аналитика: система опирается на племенные сети и сада. Семья аль-Хути занимает ключевые посты, но власть рассредоточена между местными командирами. Экономика строится на налогах, конфискациях и контрабанде. Порт Ходейда остаётся ключевым для гуманитарных поставок, хотя хути взимают сборы. В нашей практике встречался случай, когда европейская гуманитарная организация была вынуждена вести переговоры с местными комендантами хути, чтобы доставить лекарства в госпиталь Саны, — формальные каналы ООН оказывались недостаточными.
Для жителя Йемена, находящегося под их контролем: жизнь — это ежедневная борьба с инфляцией, отсутствием электричества и страхом перед авиаударами. В то же время многие зайдиты видят в хути защитников от саудовского доминирования.
Союз с Ираном, арсенал и атаки на Красном море в 2023–2026 годах
Иран поставляет компоненты для ракет, дронов и катеров-камикадзе. Хути разработали собственные системы: баллистические, крылатые и беспилотные. С ноября 2023 года в знак солидарности с ХАМАС они начали кампанию против судов, связанных с Израилем или следующих в израильские порты. Результат? Десятки атак, несколько потопленных судов, сотни тысяч контейнеров, перенаправленных вокруг Африки. Ущерб для мировой торговли — миллиарды долларов ежегодно.
В 2025 и 2026 годах атаки продолжались несмотря на американские и британские удары. Хути демонстрировали способность выживать: рассредоточение, туннели, использование гражданских объектов в качестве прикрытия. Абдул-Малик аль-Хути стал одним из последних видных лидеров «оси сопротивления» после гибели Насраллы и Синвара.
Каждая атака на танкер — это не только акт войны, но и политический сигнал: «мы можем ударить по вашей экономике, даже сидя в йеменских горах».
Распространённые мифы и ошибки в понимании хути
Многие совершают одни и те же ошибки:
- «Хути — это иранские шииты-двунадесятники» — нет. Они зайдиты, чья теология отличается от иранской. Иран поддерживает их прагматически, а не теологически.
- «Это просто пираты из Йемена» — упрощение. У них есть государственные структуры, министерства и контроль над миллионами людей.
- «Достаточно разбомбить их базы — и проблема решится» — история 2015–2026 годов показывает, что бомбардировки усиливают нарратив жертвы и рекрутинг.
- «Все йеменцы их поддерживают» — нет. Юг страны и многие сунниты их ненавидят. Контроль опирается на силу и племенную лояльность, а не на всеобщий энтузиазм.
- «Это только локальный конфликт» — атаки на Красном море доказали, что локальный актор способен парализовать глобальную торговлю.
Эти ошибки приводят к ошибочным политическим решениям и медиа-упрощениям.
Часто задаваемые вопросы о хути
Являются ли хути террористической организацией?
США и ряд других стран внесли их в списки. ООН рассматривает их как сторону вооружённого конфликта. Статус зависит от точки зрения.
Сколько людей они контролируют?
Оценки говорят о 20–25 миллионах жителей на контролируемых территориях — большинство из 40-миллионного Йемена.
Могут ли они атаковать Европу?
Напрямую — нет. Их досягаемость — регион Ближнего Востока и морские пути. Косвенно — через рост цен на энергоносители и сбои в поставках — да.
Кто такой Абдул-Малик аль-Хути?
Родился около 1982 года, сын Бадра ад-Дина, брат убитого Хусейна. Редко появляется на публике, меняет места пребывания, выступает через записи. Считается умелым командиром и идеологом.
Закончится ли когда-нибудь война в Йемене?
Перемирия случались, но прочное соглашение требует согласия хути, саудовцев, Объединённых Арабских Эмиратов и признания их роли — чего Запад не хочет полностью принять.
Чек-лист ключевых фактов для запоминания
- Официальное название: «Ансар Аллах» (Сторонники Бога / Партизаны Бога).
- Лидер: Абдул-Малик аль-Хути (с 2004 года).
- Религия: зайдитский шиизм (не иранский двунадесятник).
- Контроль: Сана, северо-запад, побережье Красного моря, большинство населения.
- Внешняя поддержка: Иран (оружие, обучение), связи с «Хезболлой».
- Основные глобальные действия: атаки на судоходство с ноября 2023 года.
- Жертвы гражданской войны: сотни тысяч (данные ООН).
- Лозунг: пять призывов об Америке, Израиле и евреях.
Из моего опыта отслеживания конфликта за последние годы следует, что этот список позволяет избежать большинства медиа-упрощений.
Сценарии будущего и момент, когда мир должен отреагировать жёстче
Три наиболее вероятных пути на 2026–2028 годы: сохранение статус-кво с периодическими эскалациями на Красном море; саудовско-хутитские переговоры, ведущие к разделу сфер влияния; полномасштабная региональная война, если Иран будет вовлечён напрямую.
Когда стоит «обратиться к специалисту»? Когда вы анализируете риски для цепочек поставок, инвестиций в регионе или энергетической безопасности Европы. Самостоятельно достаточно следить за достоверными источниками (отчёты ООН, Crisis Group, ACLED). Когда же вы планируете бизнес- или политические решения — данные о ракетных возможностях и структуре командования требуют экспертной оценки.
Хути показали, что группа из горного уголка Йемена способна заставить державы реагировать. Их история — это не только рассказ о мятеже. Это урок о том, как местная идентичность, религия и геополитика сплетаются в силу, которую невозможно игнорировать.
