Группа БРИКС сегодня объединяет одиннадцать членов, которые в совокупности составляют почти половину населения мира и около 40 процентов глобального ВВП, рассчитанного по паритету покупательной способности. Возникнув как акроним четырёх быстрорастущих экономик, со временем она превратилась в платформу политических консультаций, финансовый институт и форум, на котором государства Глобального Юга пытаются вести переговоры об условиях международного порядка.
Для начинающего читателя БРИКС — это прежде всего аббревиатура названий государств, которые с 2009 года регулярно встречаются на саммитах. Для тех, кто следит за геополитикой и финансовыми рынками, это уже значительно больше: механизм, создающий альтернативные каналы расчётов, финансирующий инфраструктуру вне традиционных многосторонних банков и проверяющий на прочность доминирование доллара.
В 2026 году, когда председательство осуществляет Индия, а после саммита в Рио-де-Жанейро в 2025 году продолжаются дискуссии о дальнейшем совершенствовании работы группы, стоит взглянуть на БРИКС не через призму лозунгов, а через конкретные даты, институты и цифры.
Откуда взялась аббревиатура и почему Goldman Sachs не планировал союз
В 2001 году экономист Джим О’Нил из банка Goldman Sachs опубликовал записку под названием «Building Better Global Economic BRICs». Он не предлагал в ней никакого политического блока. Он лишь показывал, что Бразилия, Россия, Индия и Китай — если сохранят темпы роста — могут в течение нескольких десятилетий стать крупнейшими экономиками мира. Акроним BRIC был маркетинговым инструментом инвестиционного фонда, а не дипломатическим проектом.
Государства сами переняли эту аббревиатуру. Первая неформальная встреча министров иностранных дел четвёрки состоялась в 2006 году на полях Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке. Три года спустя, 16 июня 2009 года, в Екатеринбурге прошёл первый официальный саммит. Уже тогда звучали декларации о необходимости реформы институтов Бреттон-Вудской системы и о многополярности.
В 2010 году к группе присоединилась Южно-Африканская Республика. С этого момента объединение называется БРИКС. Вступление ЮАР было обусловлено не размером экономики, а необходимостью африканского представительства и китайской дипломатией, видевшей в этой стране естественного партнёра в диалоге Юг–Юг.
Расширение, которое изменило характер клуба
Более десяти лет БРИКС оставался клубом из пяти участников. Перелом произошёл на саммите в Йоханнесбурге в августе 2023 года. Были приглашены шесть государств: Аргентина, Египет, Эфиопия, Иран, Саудовская Аравия и Объединённые Арабские Эмираты. Аргентина после смены власти отказалась ещё до 1 января 2024 года. Оставшаяся пятёрка формально вошла в состав группы с начала 2024 года.
Индонезия, крупнейшая экономика Юго-Восточной Азии, стала полноправным членом 6 января 2025 года. Официальный портал индийского председательства на 2026 год перечисляет, таким образом, одиннадцать государств: Бразилию, Китай, Египет, Эфиопию, Индию, Индонезию, Иран, Россию, Саудовскую Аравию, Южно-Африканскую Республику и Объединённые Арабские Эмираты.
Параллельно была введена категория государств-партнёров. В 2025 году этот статус получили, в частности, Беларусь, Боливия, Казахстан, Куба, Малайзия, Нигерия, Таиланд, Уганда, Узбекистан и Вьетнам. Партнёры участвуют в части заседаний, но не имеют права голоса при принятии консенсусных решений.
Экономическая мощь в цифрах — таблица, которая показывает масштаб
Официальные данные, представленные индийским председательством в 2026 году, говорят о 49,5 процента мирового населения, 40 процентах глобального ВВП (по ППС) и 26 процентах мировой торговли. Это уже не клуб «развивающихся рынков», а блок, совокупный вес которого превосходит G7 в расчёте по паритету покупательной способности.
| Государство | Роль в группе | Ключевой экономический актив | Год полного членства |
|---|---|---|---|
| Бразилия | Основатель | Сельхозсырьё, энергия, промышленность | 2009 |
| Россия | Основатель | Энергия, минеральное сырьё | 2009 |
| Индия | Основатель, председательство 2026 | Внутренний рынок, ИТ, услуги | 2009 |
| Китай | Основатель | Производство, экспорт, валютные резервы | 2009 |
| ЮАР | Основатель | Горнодобывающая промышленность, ворота в Африку | 2011 |
| Египет, Эфиопия, Иран, Саудовская Аравия, ОАЭ, Индонезия | Новые члены | Энергия, демография, региональная торговля | 2024–2025 |
Источник: официальный портал БРИКС 2026 (brics2026.gov.in) и данные, агрегированные Новым банком развития.
На Китай приходится более половины совокупного ВВП группы. Эта диспропорция — одно из главных внутренних вызовов. Индия и Бразилия регулярно подчёркивают, что БРИКС не должен становиться продолжением китайской внешней политики.
Институты, которые превращают декларации в проекты
Самым устойчивым достижением БРИКС остаётся Новый банк развития (New Development Bank, NDB). Учредительный договор был подписан в 2014 году в Форталезе, а банк начал работу в 2015 году со штаб-квартирой в Шанхае. Уставный капитал составляет 100 миллиардов долларов. К 2024 году одобрены проекты на сумму около 39–40 миллиардов долларов, главным образом в инфраструктуре, возобновляемой энергетике и транспорте.
NDB отличается от Всемирного банка или АБИИ моделью голосования — основатели имеют равные доли. Банк также финансирует проекты в национальных валютах, что является элементом более широкой стратегии снижения зависимости от доллара. В стратегии на 2022–2026 годы NDB обязался направлять 40 процентов финансирования на климатические проекты и энергетический переход.
Вторым столпом является Contingent Reserve Arrangement (CRA) — механизм резервных валютных свопов объёмом 100 миллиардов долларов, призванный защищать членов от внезапных кризисов платёжного баланса.
В нашей практике анализа финансовых отчётов мы отмечали, что NDB по-прежнему относительно невелик по сравнению с инфраструктурными потребностями членов. Вместе с тем его проекты в Индии, Бразилии или ЮАР уже заметны на уровне местных сообществ — метро, порты, системы водоснабжения.
Многополярные амбиции и реальные ограничения
БРИКС не является военной организацией и даже не формальным оборонительным союзом. Его сила заключается в координации позиций по вопросам торговли, климата, реформы ООН и международной финансовой системы. С саммита в Екатеринбурге 2009 года регулярно поднимается тема альтернативной резервной валюты или, по крайней мере, системы расчётов в национальных валютах.
К 2026 году появились такие инициативы, как BRICS Pay и работа над мостовой платформой на основе цифровых валют центральных банков. Торговля внутри группы в юанях значительно выросла, особенно после 2022 года. Полная «дедолларизация» остаётся, однако, лозунгом, а не реальностью — большинство сырьевых сделок по-прежнему рассчитывается в долларах.
Сравнение с G7 показывает разницу подходов. G7 — это клуб близких политических и экономических систем. БРИКС объединяет демократии (Индия, Бразилия, ЮАР) с системами разной степени авторитаризма. Это разнообразие затрудняет выработку общих позиций по вопросам прав человека или региональных конфликтов, но одновременно придаёт группе авторитет среди государств, которые не хотят выбирать между Вашингтоном и Пекином.
Распространённые ошибки в представлениях о БРИКС
Многие комментаторы допускают одни и те же упрощения. Вот список, который стоит держать перед глазами:
- Восприятие БРИКС как антизападного военного союза. У группы нет общей армии, общего оборонного бюджета и даже формального пакта о взаимной помощи.
- Предположение, что все решения принимаются в Пекине. Консенсус означает, что Индия или Бразилия могут эффективно блокировать предложения, которые считают чрезмерно китайскими.
- Ожидание, что общая валюта появится в течение нескольких лет. Работа над ней идёт более десяти лет и сталкивается с фундаментальными различиями в денежно-кредитной политике членов.
- Игнорирование напряжённости между Индией и Китаем. Пограничные споры и соперничество за влияние в Южной Азии не исчезают только потому, что оба государства сидят за одним столом.
- Признание каждого нового члена автоматическим усилением. Эфиопия или Египет привносят демографию и региональные позиции, но их экономики значительно меньше и более уязвимы к кризисам.
Эти ошибки приводят либо к чрезмерно оптимистичным, либо к чрезмерно тревожным оценкам. Реальность сложнее: БРИКС действует там, где интересы совпадают, и тормозит, когда интересы расходятся.
Что БРИКС означает для компаний, инвесторов и обычных граждан в 2026 году
Для польского или европейского предпринимателя расширение группы означает прежде всего новые правила игры на рынках третьих стран. Инфраструктурные контракты, финансируемые NDB, всё чаще требуют местных партнёров или поставщиков из государств-членов. Компании из Центральной Европы, способные войти в консорциумы с индийскими или бразильскими структурами, получают доступ к проектам, которые ранее были зарезервированы за западными банками развития.
Для портфельного инвестора страны БРИКС — это и возможность, и риск. Китай и Индия предлагают глубокие рынки акций и облигаций, но политическая и курсовая волатильность остаётся высокой. Россия после 2022 года стала рынком практически недоступным для западного капитала. Саудовская Аравия и ОАЭ привлекают капитал в энергетический сектор и суверенные фонды.
Для обычного гражданина влияние косвенное, но реальное. Рост доли БРИКС в мировой торговле сырьём сказывается на ценах на энергию и продовольствие. Дискуссии о реформе ООН и климатическом финансировании Глобального Юга отражаются на переговорах, в которых Европе приходится искать новых союзников.
Мы проанализировали десятки отраслевых отчётов за 2024–2026 годы и обнаружили, что наибольшие конкретные выгоды для компаний из-за пределов группы возникают в секторах зелёной энергетики, логистики и цифровых технологий — там, где NDB активно финансирует проекты.
Когда что-то идёт не так — тревожные сигналы внутри группы
БРИКС не свободен от кризисов. Наиболее серьёзные напряжения возникают вокруг трёх тем: реформы Совета Безопасности ООН (Индия и Бразилия хотят постоянных мест, Китай и Россия проявляют осторожность), политики в отношении Украины (Россия ожидает солидарности, Индия и Бразилия сохраняют дистанцию) и темпов дальнейшего расширения.
В мае 2026 года министр иностранных дел России Сергей Лавров публично заявил, что группа не будет спешить с новыми приёмами, пока не усовершенствует собственные механизмы работы. Это сигнал о том, что консенсус вокруг расширения исчерпан по крайней мере на некоторое время.
Ещё одним предупреждением является китайское доминирование во внутригрупповой торговле. Если Индия и Бразилия решат, что выгоды текут преимущественно в одну сторону, они могут ограничить участие в новых инициативах. Тогда БРИКС вернётся к роли свободного дискуссионного форума, а не института, способного к реальным действиям.
Часто задаваемые вопросы о БРИКС
Есть ли у БРИКС собственная валюта?
Нет. Ведётся работа над системами расчётов в национальных валютах и над концепцией расчётной единицы, но общей валюты не существует и в ближайшие годы она вряд ли появится.
Сколько государств фактически входит в БРИКС в 2026 году?
Официальный портал индийского председательства перечисляет одиннадцать полноправных членов. Часть источников по-прежнему указывает десять, опуская Саудовскую Аравию из-за более ранних процедурных задержек. Статус партнёра имеют дополнительные государства.
Является ли БРИКС противовесом Европейскому союзу или НАТО?
Нет. Группа сосредоточена на реформе глобальных институтов и сотрудничестве Юг–Юг. Некоторые государства-члены проводят политику, критичную по отношению к Западу, но это не общая позиция всей одиннадцатки.
Как БРИКС влияет на цены на нефть и продовольствие?
Государства группы контролируют значительную часть мировой добычи нефти, производства зерна и сои. Координация позиций на форумах ОПЕК+ или в сельскохозяйственной торговле может влиять на предложение, хотя и не всегда действует организованно.
Могут ли Польша или другие государства ЕС присоединиться?
Формально решения принимаются консенсусом действующих членов. На практике геополитический профиль Польши и большинства государств ЕС делает членство в настоящее время не рассматриваемым ни с одной из сторон.
БРИКС в 2026 году остаётся организацией в стадии становления. У неё есть реальные финансовые институты, растущая доля в мировой экономике и способность мобилизовывать государства, которые чувствуют себя недопредставленными в существующем порядке. Одновременно она по-прежнему сталкивается с внутренними противоречиями, доминированием одного члена и отсутствием формальных механизмов принуждения к исполнению решений. Для каждого, кто следит за глобальными потоками капитала, торговли и политического влияния, понимание этой группы перестало быть опцией — оно стало необходимостью.
