Отношения между Дональдом Трампом и Ираном — один из самых бурных сюжетов современной геополитики Ближнего Востока. От радикального разрыва ядерной сделки в 2018 году через кампанию санкций и ликвидацию ключевых фигур иранского режима до прямого военного вмешательства США в феврале 2026 года — политика Вашингтона в отношении Тегерана становилась всё более жёсткой, сочетая экономическое давление с военными действиями.
В центре нынешнего кризиса — стремление к новому соглашению, которое остановило бы иранскую ядерную программу, восстановило свободное судоходство через Ормузский пролив и завершило текущий конфликт. Разногласия остаются глубокими: США требуют уничтожения запасов высокообогащённого урана и надёжных механизмов верификации, тогда как Иран настаивает на праве обогащать уран в мирных целях и ожидает гарантий безопасности и компенсаций.
Последствия этих событий далеко выходят за пределы региона — они влияют на мировые цены на энергоносители, стабильность союзов и внутренние дебаты в США о полномочиях президента в военных вопросах. Чтобы понять эту динамику, нужно учитывать как исторические корни, так и текущие реалии на поле боя и за переговорным столом.
Дональд Трамп и Иран в первый президентский срок: выход из JCPOA и политика максимального давления
Ядерное соглашение 2015 года (JCPOA) ограничивало обогащение урана в Иране уровнем 3,67 % на 10–15 лет в обмен на поэтапное снятие экономических санкций. Для Дональда Трампа это была плохая сделка: она позволяла Тегерану возобновить работы после истечения сроков, не касалась программы баллистических ракет и поддержки прокси-групп в регионе. 8 мая 2018 года президент объявил о выходе США из JCPOA и полном восстановлении санкций с ноября того же года.
Кампания максимального давления включала более 1500 санкций против Центрального банка Ирана, нефтяного сектора, судоходства и компаний, сотрудничавших с Тегераном. Экспорт нефти — основной источник валюты — резко сократился: с примерно 2,5 миллиона баррелей в сутки до 2018 года до уровня ниже миллиона, а в пике — до 0,5 миллиона баррелей. Риал обвалился, инфляция взлетела, иностранные инвесторы массово уходили из страны. Протесты 2019 года, вызванные ростом цен на бензин, выявили социальное недовольство, хотя режиму удалось их подавить.
Кульминацией эскалации стало 3 января 2020 года: американский дрон ликвидировал генерала Кассема Сулеймани, командира элитного подразделения «Кудс» Корпуса стражей Исламской революции. Сулеймани считался архитектором иранского влияния в Ираке, Сирии, Ливане и Йемене через сеть прокси. Он погиб недалеко от аэропорта в Багдаде. Администрация Трампа обосновывала удар самообороной от готовившихся атак на американские базы и посольства. Иран ответил ракетным ударом по базам США в Ираке 8 января, назвав операцию «Мученик Сулеймани». В тот же день иранские силы случайно сбили украинский пассажирский самолёт, погибли 176 человек, в основном иранцы, что вызвало волну возмущения внутри страны.
Возвращение Трампа к власти и возобновление максимального давления в 2025 году
В феврале 2025 года, вскоре после инаугурации на второй срок, Дональд Трамп подписал меморандум о возобновлении кампании максимального давления. Цель — заставить Иран сесть за стол переговоров по новому ядерному соглашению, ограничить его региональное влияние и полностью перекрыть путь к ядерному оружию. 7 марта 2025 года президент направил письмо верховному лидеру Али Хаменеи с предложением переговоров и 60-дневным ультиматумом. Иран сначала молчал, но ухудшающаяся экономика подтолкнула Тегеран к косвенным контактам.
Переговоры начались в апреле 2025 года в Маскате (Оман), затем продолжились в Риме. Иран предлагал поэтапное снижение уровня обогащения, возобновление инспекций МАГАТЭ и передачу части запасов в обмен на ослабление санкций. США требовали гораздо большего: полного демонтажа ключевых объектов (Натанз, Фордоу, Исфахан) и вывоза высокообогащённого урана за пределы страны. Разногласия оказались непреодолимыми в установленные сроки.
В июне 2025 года Израиль нанёс удары по иранским военным объектам и учёным, связанным с ядерной программой. К ним присоединились США, атаковав объекты обогащения. Короткий конфликт, который иногда называют «двенадцатидневной войной», завершился перемирием 24 июня. Иран приостановил переговоры, и напряжённость сохранялась до начала 2026 года.
Февраль 2026 года: начало войны США против Ирана и цели военной операции
28 февраля 2026 года США и Израиль начали широкомасштабные удары по Ирану. Президент Трамп в видеообращении объявил о начале «major combat operations» — основных боевых действий. Цели включали военную инфраструктуру, командование и объекты ядерной программы. В ходе ударов погиб верховный лидер Али Хаменеи и другие высокопоставленные чиновники, в том числе Али Лариджани. Администрация Трампа представила операцию как вынужденный шаг из-за отсутствия дипломатического прогресса и продолжения иранской ядерной программы.
В последующие недели президент неоднократно заявлял, что иранские вооружённые силы «практически обезглавлены». По его словам, у Ирана осталось лишь 21–22 % ракет от довоенного уровня, а возможности по производству дронов значительно ослаблены. Иран ответил нарушениями судоходства в Ормузском проливе — ключевом маршруте, по которому проходит около 20 % мировой морской торговли нефтью. Блокада и ответные действия США привели к резкому падению иранского экспорта нефти: с 1,9 миллиона баррелей в сутки в марте до 200–260 тысяч в мае.
| Дата | Ключевое событие | Контекст и последствия |
|---|---|---|
| 8 мая 2018 | Выход США из JCPOA | Восстановление санкций, падение экспорта нефти более чем на 80 % в последующие годы |
| 3 января 2020 | Убийство Кассема Сулеймани | Эскалация, иранские ракеты по базам США, сбитие украинского самолёта |
| Март–апрель 2025 | Письмо Трампа Хаменеи и первые переговоры | 60-дневный ультиматум, косвенные переговоры в Омане и Риме |
| 28 февраля 2026 | Начало войны США против Ирана | Совместные удары, гибель Хаменеи, нарушения в Ормузском проливе |
| Апрель–май 2026 | Перемирие и возобновление переговоров | Косвенные переговоры через Оман и Пакистан, споры об уране и санкциях |
Данные основаны на отчётах американской администрации и анализе Congressional Research Service.
Переговоры весной 2026 года: ключевые требования, посредники и тупики
После объявления временного перемирия в апреле 2026 года переговоры возобновились в косвенном формате через Оман, Пакистан и Катар. США выдвинули жёсткие условия: уничтожение или вывоз сотен килограммов урана, обогащённого до 60 % (теоретически достаточно для нескольких бомб), сохранение только одного объекта обогащения под жёстким контролем МАГАТЭ, полное открытие Ормузского пролива, а также ограничения ракетной программы и поддержки «оси сопротивления».
Иран требует гарантий безопасности, прекращения атак, компенсаций за ущерб и признания права на мирное обогащение урана. Президент Трамп неоднократно заявлял, что «спешить некуда» и «время работает на нас». Он отвергал иранские контрпредложения как «совершенно неприемлемые», при этом давая понять, что Иран «горд и силён, но выбора у него нет».
В мае 2026 года появились сообщения о меморандуме, близком к завершению, который предусматривал мораторий на обогащение и постепенное открытие пролива. Однако Трамп внёс дополнительные поправки, ужесточив формулировки по урану и санкциям. Переговоры продолжаются в начале июня, хотя спорадические удары дронов и ракет с обеих сторон показывают, насколько хрупким остаётся перемирие. Конгресс США принял резолюцию, ограничивающую полномочия президента на продолжение военных действий без одобрения парламента — символический шаг, отражающий растущие разногласия в американской политике.
Влияние конфликта на экономику, энергетику и геополитику региона
Санкции первого срока Трампа уже серьёзно подорвали иранскую экономику. Новые разрушения энергетической и транспортной инфраструктуры в 2026 году только усугубили кризис. Экспорт нефти рухнул до исторических минимумов, а блокада Ормузского пролива в первые месяцы войны подняла цены на нефть Brent выше 100 долларов за баррель в марте. Глобальные рынки частично адаптировались за счёт роста добычи в США и Саудовской Аравии, а также высвобождения стратегических резервов, однако затяжные перебои продолжают угрожать дефицитом в Азии.
Для экспертов ключевым остаётся вопрос ядерного распространения. Иранские запасы высокообогащённого урана сокращают время «прорыва» до нескольких недель, хотя разведка США и других стран считает, что Тегеран пока не ведёт работ по созданию ядерных боеголовок. Пересечение этого порога могло бы спровоцировать цепную реакцию — от ускорения ядерных программ в Саудовской Аравии до дальнейшей дестабилизации Ливана и Йемена.
Конфликт влияет и на союзы. Израиль и страны Залива с тревогой следят за развитием событий, хотя некоторые из них, например Саудовская Аравия, осторожно поддерживают дипломатическое урегулирование. Китай, главный покупатель иранской нефти несмотря на санкции, несёт убытки из-за нестабильности торговых путей. В самих США фермеры и предприниматели ждут окончания войны в надежде на снижение цен на энергоносители и стабилизацию рынков.
Ситуация в июне 2026 года остаётся крайне динамичной. Переговоры продолжаются, а президент Трамп в интервью подчёркивает прогресс по принципиальным вопросам — Иран в итоге должен отказаться от ядерного оружия, — одновременно давая понять, что без удовлетворительного соглашения военное и экономическое давление сохранится. Будущее отношений между Дональдом Трампом и Ираном зависит от того, смогут ли стороны найти компромисс по урану, Ормузскому проливу и санкциям или конфликт вернётся в фазу открытого противостояния.
