Ранним утром 3 января 2026 года серия мощных взрывов потрясла Каракас и несколько других городов на севере Венесуэлы. Жители южных районов столицы, вырванные из сна, услышали грохот бомб, вой низколетящих самолётов и звуки боёв в районе Форта Тиуна — главной военной базы страны. Несколько часов спустя президент США Дональд Трамп объявил в Truth Social, что Николас Мадуро и его жена Силия Флорес захвачены американскими спецподразделениями и доставлены в Нью-Йорк, где им предъявили обвинения в наркотерроризме. Операция под кодовым названием Absolute Resolve длилась всего два часа двадцать восемь минут — одну из самых коротких вооружённых интервенций в истории.
Эта молниеносная атака стала кульминацией многолетнего нарастания напряжённости между Вашингтоном и Каракасом. Венесуэла — страна с крупнейшими подтверждёнными запасами нефти в мире (около 300 миллиардов баррелей) — уже десятилетиями борется с тяжёлым экономическим кризисом, гиперинфляцией, которая в 2018–2019 годах достигала миллионов процентов, массовой эмиграцией более семи миллионов человек, а также обвинениями в авторитарном правлении. Президентские выборы 2024 года, на которых Мадуро объявил о своей победе вопреки доказательствам оппозиции и выводам международных наблюдателей о фальсификации, только усилили изоляцию режима. Администрация Трампа, ссылаясь на обвинения в наркоторговле и связях с картелями, с сентября 2025 года усилила давление: начались авиаудары по подозрительным судам в Карибском море в рамках более широкой операции Southern Spear.
Американские силы нанесли точечные удары по системам ПВО, военным базам и портовой инфраструктуре, минимизируя свои потери при одновременно высоких человеческих жертвах с венесуэльской и кубинской стороны. Delta Force совместно с ЦРУ, DEA и Hostage Rescue Team FBI провела рейд на резиденцию Мадуро в Форте Тиуна, где столкнулась с ожесточённым сопротивлением президентской гвардии, кубинских советников и охранников. После короткого, но интенсивного боя Мадуро и Флорес были захвачены, доставлены вертолётом на корабль USS Iwo Jima, а затем в США. Там они предстали перед окружным судом Нью-Йорка по обвинениям в наркотеррористическом заговоре, импорте кокаина и незаконном хранении автоматического оружия. Мадуро, одетый в спортивный костюм Nike и с повязкой на глазах во время транспортировки, на первом заседании заявил, что он «президент» и «военнопленный», после чего не признал себя виновным.
В операции участвовало более 150 самолётов разных типов — от F-22 и F-35 до бомбардировщиков B-1B, самолётов радиоэлектронной борьбы EA-18G и одноразовых дронов. Удары продолжались около получаса и затронули Форт Тиуна, авиабазу Ла-Карлота, аэропорт в Игуэроте, порт Ла-Гуайра и ракетные системы Buk-M2E. Один вертолёт MH-47 получил повреждения от огня с земли, семеро американских военнослужащих были ранены осколками и пулями — все выжили. Данные о потерях с венесуэльской и союзнической стороны разнятся: New York Times со ссылкой на анонимного высокопоставленного венесуэльского чиновника сообщил минимум о 40 погибших среди военных и гражданских, тогда как власти Каракаса и Гаваны говорили о 32 убитых кубинцах (включая полковника) и от 23 до 47 венесуэльских военных, а также о двух подтверждённых гражданских жертвах. Независимые оценки колеблются в пределах 55–80 человек. Эти расхождения отражают типичный для внезапных военных операций информационный хаос.
После атаки Венесуэла столкнулась с драматической дилеммой преемственности власти и необходимости глубоких реформ. Конституционная палата Верховного суда немедленно передала полномочия вице-президенту Делси Родригес, которую 5 января 2026 года привели к присяге как временного президента. Правительство объявило чрезвычайное положение, но быстро последовали примирительные шаги: приняли закон об амнистии за политическое насилие с 1999 года (исключая убийства, наркотики и коррупцию), закрыли тюрьму Эль-Эликоиде и к марту освободили более 620 политзаключённых из примерно 800. США частично смягчили санкции против Родригес и открыли путь к приватизации нефтяного сектора — Делси Родригес подписала необходимые реформы, американские компании получили расширенный доступ к ресурсам. К апрелю 2026 года восстановили дипломатические отношения, вновь открыли посольство США в Каракасе и возобновили авиасообщение. Было заключено соглашение о поставках 50 миллионов баррелей нефти, причём первая партия оплаты на 300 миллионов долларов поступила уже в январе.
Международные реакции выявили глубокий раскол. Россия, Китай, Куба, Бразилия, Мексика и многие страны Глобального Юга осудили операцию как грубое нарушение суверенитета и Устава ООН, назвав её «актом агрессии» и «государственным терроризмом». Колумбия стянула войска к границе, а ООН созвала экстренное заседание Совета Безопасности. В свою очередь, Аргентина Хавьера Милеи восторженно приветствовала события, а некоторые европейские и американские комментаторы подчёркивали необходимость привлечь к ответственности режим, виновный в гуманитарном кризисе. В самих США протесты вспыхнули более чем в 100 городах, хотя администрация Трампа представляла акцию как успех в борьбе с наркотиками и восстановление «доктрины Монро» в версии «Донро».
Эксперты по международному праву единодушно считают, что одностороннее применение силы и захват главы иностранного государства без санкции Совета Безопасности ООН нарушает статью 2 пункт 4 Устава ООН и может квалифицироваться как преступление агрессии. Организации вроде Amnesty International подчёркивают, что ярлык «исполнения закона» не отменяет факта бомбардировки суверенной территории. Защитники операции, в свою очередь, утверждают, что многолетние санкции и обвинения в наркотерроризме оправдывали исключительные меры против режима, который годами игнорировал международные нормы. Дело Мадуро продолжается в Нью-Йорке: новые заседания раскрывают связи правящих элит с контрабандой кокаина, хотя сам процесс вызывает вопросы о прецеденте для будущих интервенций.
В экономическом плане атака открыла новую страницу в истории венесуэльской нефти — ресурса, который десятилетиями был и проклятием, и надеждой страны. После многолетнего обвала добычи (с более чем 3 миллионов баррелей в сутки до малой доли от этого уровня) приватизация и приток американского капитала могут ускорить восстановление инфраструктуры. При этом риски политической нестабильности, влияния «ястребов» в армии (в частности, Диосдадо Кабельо на ключевых постах) и социальных конфликтов остаются высокими. Для обычных венесуэльцев — тех, кто пережил гиперинфляцию, дефицит лекарств и массовый отъезд родных — смена власти вызывает смешанные чувства: облегчение от освобождения политзаключённых, но и опасения новой волны насилия или внешнего контроля над национальным богатством.
В более широком плане атака на Венесуэлу послала сигнал всему региону и за его пределы. Она продемонстрировала, как высокоточные силы спецназа при поддержке авиации и разведки способны свергнуть неугодного лидера за считаные часы, одновременно открыв ящик Пандоры с вопросами о границах суверенитета в эпоху «борьбы с наркотиками» и «смены режимов». Для России и Китая это означало потерю важного плацдарма в Латинской Америке и проверку эффективности их военной техники — венесуэльские российские системы не смогли достойно противостоять американскому воздушному удару. Для Колумбии, Кубы и Бразилии событие стало стимулом укрепить свои позиции или осторожно балансировать между Вашингтоном и новыми реалиями.
Пять месяцев спустя после операции Венесуэла не стала ни полностью «освобождённой», ни погружённой в хаос. Продолжается освобождение заключённых, нефтяные реформы и частичная нормализация отношений с США, но твёрдое ядро прежнего аппарата власти по-прежнему влияет на события. Николас Мадуро остаётся в американском заключении в ожидании дальнейшего хода процесса, а миллионы венесуэльцев — как в стране, так и в эмиграции — наблюдают, принесёт ли внезапная смена власти реальное улучшение жизни или просто новую версию старой борьбы за нефть и влияние. История учит, что такие операции редко заканчиваются так чисто, как обещают победители в своих заявлениях.
