Люксембург в 2026 году сыграл роль режиссера, который в одном сезоне поставил сразу несколько актов драмы под названием «кредиты в швейцарских франках». Суд Европейского союза вынес серию решений, которые буквально сдвинули линию фронта в спорах между заемщиками и банками — от январского дела C-902/24 Herchoski, через апрельское трио Jangielak, Rzepacz и Falucka, до решения по делу Hańczynek в конце апреля. Каждое из этих решений било в разные спорные точки: требование исполнения обязательств, срок исковой давности, справедливость, эффективность дополнительных соглашений.
Для обычного франковца эффект предельно прост — банк больше не может «пугать» процентами за просрочку и рассчитывать на то, что судья спасет его «соображениями справедливости», когда опоздал с иском о возврате капитала. С другой стороны, Суд не отдал потребителям все — четко заявил, что банку полагается возврат выплаченного капитала, но на условиях директивы ЕС 93/13, а не собственных банковских уловок.
Процент выигранных дел заемщиками держится на уровне 97–98 процентов, а в 2025 году польские суды завершили около 127 тысяч франковых дел. Это уже не нишевой спор — это крупнейшая потребительская битва в истории Третьей Речи Посполитой, а решения TSUE 2026 года открывают в ней новую главу.
Январский гром среди ясного неба — дело Herchoski C-902/24
22 января 2026 года Суд запустил ракету, к которой банки оказались не готовы. В деле C-902/24 (Herchoski) люксембургские судьи признали, что пока национальный суд окончательно не установит недействительность договора франкового кредита, банк вообще не может предъявить свое требование к исполнению. Звучит технически? Последствия очень конкретные — банк теряет возможность начислять законные проценты за просрочку и лишается инструмента давления, которым годами доводил потребителей до изнеможения.
Практика выглядела так: заемщик подает иск о признании договора недействительным, а банк в ответ предъявляет встречный иск о возврате капитала и пугает растущими процентами с каждой неделей. Это была тактика «кто первый моргнет», а франковец обычно моргал, потому что перспектива десятков тысяч злотых дополнительных процентов лишала сна. После решения Herchoski этот механизм отправился в мусорку — банк вернет только капитал, возможно, с процентами, начисляемыми лишь с момента окончательного признания договора недействительным.
Более того, решение отлично согласуется с ноябрьским вердиктом C-746/24 по так называемым SLAPP-искам — то есть встречным искам банков, которые для обычных заемщиков были формой процессуального давления. Суд прямо заявил, что предприниматель не должен использовать свое положение для запугивания потребителя дополнительными требованиями, если тот пользуется правами, вытекающими из директивы 93/13.
Апрельское трио — когда банк проспал и что происходит тогда
16 апреля 2026 года TSUE вынес три решения в один день: Jangielak (C-752/24), Rzepacz (C-753/24) и Falucka (C-901/24). Все они касались одной темы — исковой давности требований банков о возврате капитала. У банка стандартно три года на такое требование, но годами он использовал творческие уловки, чтобы обойти этот срок.
В деле Jangielak речь шла об «упреждающем» иске — банк подавал собственный иск еще до того, как суд окончательно признал договор недействительным, рассчитывая таким образом прервать течение срока давности. Суд сказал: можно, но не всегда и не без контроля. Дело Rzepacz касалось ситуации, когда банк явно проспал — срок истек, и кредитор пытался спастись аргументом «соображений справедливости» и «принципов общежития». Здесь Суд был более нюансированным — не закрыл банкам дорогу полностью, но четко подчеркнул, что национальный суд должен рассматривать каждое дело индивидуально и взвешивать интересы потребителя.
Дело Falucka (C-901/24) было самым ярким — оно касалось кредита в mBank от 2007 года на почти 1,96 млн злотых, где после признания недействительным в январе 2021 года банк подал новый иск только в декабре 2022. Суду пришлось решить, влияет ли момент возбуждения дела потребителем на течение срока давности требований банка — и снова ввел тонкие, но важные ограничения.
Приведенная ниже таблица упорядочивает, чего именно касались апрельские решения и какие выводы из них следуют для обычного заемщика.
| Номер дела | Обычное название | Главный вопрос | Что это значит для франковца |
|---|---|---|---|
| C-752/24 | Jangielak | Прерывает ли иск банка течение срока давности до окончательного решения о недействительности | Банку сложнее обезопасить себя от давности «упреждающим иском» |
| C-753/24 | Rzepacz | Могут ли соображения справедливости спасти просроченное требование банка | Судья может это учесть, но только в исключительных ситуациях |
| C-901/24 | Falucka | Влияние возбуждения дела потребителем на течение срока давности банка | Потребитель не отвечает за то, что банк тянет со своим требованием |
| C-744/24 | P.W. | Потребительский кредит — отсылка к расчетам на основе директивы 93/13 | Суды возобновляют приостановленные дела, массовое движение в календарях |
Источники данных: Суд Европейского союза (curia.europa.eu), портал Rzeczpospolita (rp.pl).
Министерство юстиции 24 апреля 2026 года выпустило собственную интерпретационную позицию, подготовленную доктором Анетой Вевёровской-Домагальской — уполномоченной министра по защите прав потребителей. Ведомство не скрывало, что апрельские решения повлияют на окончательный вид франкового закона, в частности на судьбу спорных положений о зачете в ст. 5 и 18 проекта.
Что на самом деле изменилось для человека с кредитом в CHF
Франковец, который сегодня рассматривает иск или уже ждет заседания, получил несколько новых инструментов — и несколько новых вопросов, на которые должен ответить. Прежде всего — спокойствие: эпоха «банковского пугала» в виде встречного иска с процентами закончилась. Во-вторых, если банк только сейчас хочет требовать возврат капитала по договору, оспоренному несколько лет назад, велика вероятность, что его требование просто просрочено.
Из моего опыта наблюдения за франковыми делами — а я слежу за ними со времен знаменитого дела Dziubak (C-260/18) — вижу повторяющуюся схему. Клиенты, которые запускают иск только сейчас, часто лучше информированы, чем те, кто начинал в 2019 или 2020 году. Они знают, что подписывать, на что обращать внимание в потребительских заявлениях и когда заявить о сроке давности.
Список практических последствий апрельских решений выглядит примерно так:
- Остановка начисления процентов для банка — кредитор больше не заработает дополнительно на задержке потребителя, пока нет окончательного решения о признании договора недействительным. Это реально десятки тысяч злотых меньше в портфеле банка по одному делу.
- Открытая дорога к заявлению о сроке давности — если ваше дело началось с рекламации или иска несколько лет назад, а банк только сейчас просыпается со своим требованием, у вас твердая почва под ногами.
- Ограниченные «соображения справедливости» — судьям сложнее будет спасать банки просроченными лазейками; принцип эффективности европейского права стоит выше принципов общежития.
- Более сильная позиция на переговорах об урегулировании — банки, видя, сколько рискуют в суде, чаще предлагают мировое соглашение после иска; только BNP Paribas выиграл окончательно всего 0,8 процента дел.
- Возобновление приостановленных дел — Верховный суд постановлением III CZP 15/25 приостановил часть дел в ожидании TSUE; после апрельских решений машина сдвинулась с места.
Каждый из этих пунктов имеет свою цену и свои ловушки. Ограничение процентов касается периода до окончательного решения, а не после него — поэтому после признания недействительности нужно оперативно рассчитаться с банком, пока проценты снова не начали начисляться. Заявление о сроке давности нужно подать в нужный процессуальный момент, потому что пропуск срока — классическая ошибка франковца, действующего самостоятельно.
Франковое дополнительное соглашение в спирали — дело Hańczynek C-246/25
30 апреля 2026 года Суд добавил к этой уже очень богатой коллекции еще одно решение — по делу C-246/25 (Hańczynek). На этот раз тема была специфической: золотой договор, к которому банк прикрепил индексное дополнительное соглашение к швейцарскому франку. Вопрос звучал так: при признании дополнительного соглашения несправедливым суд должен удалить только само соглашение (и вернуться к первоначальному «безопасному» золотому договору) или выбросить все — и соглашение, и измененный им договор.
С точки зрения потребителя это принципиальная разница. Первый сценарий означает, что клиент возвращается к честному кредиту в злотых, с которым жил до злосчастного дополнительного соглашения. Второй — классическое признание всего договора недействительным с необходимостью взаимных расчетов. Суд выбрал промежуточный путь — национальный суд должен проверять, можно ли отделить дополнительное соглашение от остальной части договора без нарушения его сути, руководствуясь прежде всего интересами потребителя.
Это важно, потому что франковые дополнительные соглашения часто были «тихой гаванью» в массиве франковых дел — банки годами утверждали, что раз клиент сам подписал соглашение, меняющее условия, то нет оснований оспаривать весь договор. После апрельского решения эта линия защиты рушится.
Франковый закон на финишной прямой — и его напряженные отношения с TSUE
Польское правительство уже месяцами работает над франковым законом, который должен был «упорядочить» расчеты после признания договоров CHF недействительными. Проблема в том, что его проект — особенно в части ст. 5 и 18 о зачете — шатался при каждом новом решении TSUE.
Заседание парламентских комиссий, запланированное на 15 апреля 2026 года, было отменено в последний момент — что странным образом совпало с днем перед люксембургскими решениями. 29 апреля депутаты вернулись к теме, а Министерство юстиции начало сигнализировать открытость к поправкам. Потребительская сторона однозначно требует исключить положения о продлении срока на заявление зачета — потому что это облегчение для банков, а не для заемщиков.
Таблица ниже сравнивает ключевые спорные моменты проекта закона с тем, что следует из новейших решений TSUE.
| Вопрос | Первоначальный проект закона | Линия TSUE 2026 года |
|---|---|---|
| Срок зачета банком | Продление до 3 месяцев после отзыва иска | Отсутствие процессуальных преференций для предпринимателя |
| Требование исполнения обязательства банка | Не уточнено | Только после окончательного признания недействительным (C-902/24) |
| Срок давности | Стандартные три года | Три года, но с сильной защитой потребителя (C-752/24) |
| Франковые доп. соглашения | Отсутствует отдельное регулирование | Возможен возврат к золотому договору (C-246/25) |
Источник: позиции Министерства юстиции и анализы порталов franknews.pl и prawo.pl.
Банки в отступлении — цифры, которые говорят сами за себя
Статистика за 2025 год и первый квартал 2026 года беспощадна. Польские суды завершили около 127 тысяч франковых дел, а в окружных судах коэффициент освоения поступлений превысил 200 процентов — это значит, что завершали в два раза больше дел, чем поступало новых. Банки проигрывают 95–98 процентов окончательных дел, а некоторые учреждения — такие как BNP Paribas — могут похвастаться процентом выигранных дел на уровне жалких 0,8 процента.
BNP Paribas отчитался за первый квартал 2026 года о падении чистой прибыли на 49 процентов год к году, а совокупное влияние риска франковых ипотек на конец периода составило 2,8 млрд злотых. Коэффициент покрытия активного портфеля резервами достиг астрономических 216,7 процента. Иными словами — банк зарезервировал в два раза больше, чем сегодня стоит оставшийся портфель кредитов CHF.
Это реальный урок экономики: франковые споры уже не бухгалтерская проблема, а стратегическая проблема всего сектора. Все больше банков ищет мировые соглашения, потому что дешевле договориться с клиентом, чем тянуть трехлетний процесс, результат которого всем известен заранее.
Кто еще может подать иск и когда — практические советы на 2026 год
Самый частый вопрос, который звучит в канцеляриях: «Я погасил франковый кредит пять лет назад, могу ли я еще что-то сделать?». Ответ менее очевиден, чем кажется. Требования потребителя о возврате неосновательного обогащения текут с момента, когда клиент узнал о несправедливости условий — а не со дня погашения кредита. Верховный суд в постановлении III CZP 25/22 установил, что течение срока давности требований потребителя начинается с момента, когда он осознанно оспорил несправедливые условия.
Несколько практических шагов, которые стоит предпринять в 2026 году:
- Найдите свой договор и историю платежей — без полного комплекта документов ни одна канцелярия не возьмется за дело. Если потеряли бумаги, банки обязаны выдать копию по письменному запросу.
- Проверьте индексные или деноминационные условия — именно они являются сердцем спора. Большинство договоров 2004–2010 годов содержат несправедливые условия, но каждый случай индивидуален.
- Сделайте расчет «сколько можно вернуть» — интернет-калькуляторы франковца дают первое приближение, но окончательная сумма зависит от курса CHF/PLN на дату расчетов и способа погашения.
- Выберите специализированную канцелярию — франковые дела — это сейчас отдельная специализация, и разница между опытным представителем и случайным может составить сотни тысяч злотых в одном деле.
- Рассмотрите мировое соглашение с банком, но хладнокровно — предложения банков об урегулировании становятся все лучше, но все равно обычно хуже судебного решения; не подписывайте ничего, не проконсультировавшись с юристом.
Среднее время рассмотрения франкового дела в 2026 году — около двух лет и восьми месяцев в первой инстанции, хотя рекорды бьют в обе стороны — от четырех месяцев до почти семи лет. Это дольше, чем перспектива запланированного ремонта кухни, но короче, чем оставшийся период кредитования в большинстве случаев.
Чего ожидать во второй половине 2026 и в 2027 году
Календарь еще не исчерпан. Продолжается дело C-831/24 (Machski), по которому заключение Генерального адвоката должно быть выдано 11 июня 2026 года, а само решение, скорее всего, вынесут только в 2027 году. Суд займется там вопросом соотношения потребительской директивы и польских норм о недействительности. Дело C-23/25 (Sutuska) ждет окончательного решения после заключения Генерального адвоката середины апреля 2026 года.
На фоне появляются и новые фронты — дела WIBOR и кредиты в евро. Все чаще золотые заемщики и евро-заемщики идут тем же путем, что и франковцы, оспаривая способ установления процентной ставки. Это момент, когда механизм, отработанный франковцами, становится шаблоном для новых потребительских групп.
Верховный суд в первом квартале 2026 года вынес несколько решений, подтверждающих теорию двух кондикций, несмотря на неоднозначное решение TSUE от июня 2025 года (C-396/24). Польский порядок расчетов остается стабильным — потребитель возвращает все взносы, банк возвращает выданный капитал, а взаимные зачеты производятся только в конце.
Франковец в 2026 году имеет поэтому лучшую позицию, чем когда-либо раньше — и это не пустая декларация, а следствие серии точных европейских решений. Банки это знают, юристы это знают, судьи это знают. Вопрос уже стоит только один: удастся ли в лабиринте дел, исков, встречных исков и поправок к закону найти момент, чтобы реально использовать это преимущество. Потому что право, даже самое лучшее, работает только тогда, когда кто-то за него возьмется.
