Владимир Зеленский с первых дней полномасштабного российского вторжения в феврале 2022 года последовательно подчеркивал исключительную роль Польши в поддержке Украины, называя ее ближайшим союзником и стратегическим партнером в защите независимости всего региона. Его слова благодарности звучали в выступлениях, интервью и во время визитов, создавая образ отношений, основанных на общей угрозе и взаимной потребности в безопасности. В то же время решения, принимаемые в Киеве, особенно майский декрет 2026 года, показали, насколько глубоко история способна влиять на современное партнерство, даже когда обе страны объединяет борьба с одним и тем же врагом.
Эти отношения не стоят на месте — они эволюционировали от беспрецедентной мобилизации помощи в 2022 году через моменты напряженности, связанные с экспортом зерна или поставками вооружений, до визита в Варшаву в декабре 2025 года, который должен был укрепить союз, и последующей бури вокруг чествования Украинской повстанческой армии. Зеленский, президент с еврейско-украинскими корнями из русскоязычного Кривого Рога, вынужден был балансировать между нуждами военной мобилизации собственного общества и чувствительностью соседа, который принял сотни тысяч беженцев и передал миллиарды евро помощи. Понимание этих пластов помогает увидеть, почему Польша и Украина остаются друг для друга необходимыми, несмотря на то что раны прошлого иногда кровоточат от малейшего прикосновения.
На практике это означает, что слова Зеленского о Польше — это не просто дипломатическая вежливость, а отражение реальных интересов: Украина сражается за выживание, а Польша получает буфер безопасности на восточном фланге НАТО и ЕС. В то же время оба народа учатся, что настоящее партнерство требует не только общих врагов, но и мужества обсуждать то, что разделяет.
Первые месяцы войны — Польша как ближайший союзник
Когда российские танки двинулись на Киев, Польша отреагировала быстрее и масштабнее, чем большинство союзников. Уже 24 февраля 2022 года границы открылись для миллионов украинцев, а в последующие недели Варшава передала первое тяжелое вооружение, в том числе танки Leopard, что стало символом европейской солидарности. Зеленский в своих тогдашних выступлениях неоднократно благодарил поляков напрямую — в видеообращениях и во время видеоконференции с Сеймом он подчеркивал, что Польша приняла украинских беженцев как родных, а ее военная помощь спасает жизни.
Этот период сформировал нарратив Зеленского о Польше как о стране, которая «всегда была с Украиной». В одном из выступлений весной 2022 года украинский президент говорил о «братстве народов», которое прервало многолетнее молчание вокруг сложных страниц истории. Для многих поляков те месяцы стали временем, когда повседневные жесты — от размещения семей в своих домах до сборов на дроны — стали частью национальной идентичности. Зеленский заметил эту энергию и часто ее подчеркивал, видя в ней доказательство того, что Украина не воюет в одиночку.
Визит в Варшаву, декабрь 2025 года — декларации благодарности и стратегического союза
19 декабря 2025 года Владимир Зеленский прилетел в Варшаву с официальным визитом к президенту Каролю Навроцкому. Встреча прошла в атмосфере взаимного уважения, хотя переговоры затрагивали и исторические вопросы. Зеленский тогда публично повторил: «Мы всегда были благодарны Польше за поддержку». Он подчеркнул, что союз двух стран имеет ключевое значение для выживания Европы и безопасности Польши — без сильной Украины Россия могла бы выйти прямо на польскую границу.
На пресс-конференции украинский президент говорил о готовности к совместной обороне от дронов и морскому сотрудничеству, а также пригласил Навроцкого в Киев, чтобы показать польским компаниям возможности украинской оборонной промышленности. Эти слова прозвучали в момент, когда Польша по-прежнему оставалась одним из крупнейших доноров Украины в пересчете на ВВП — согласно правительственным отчетам за 2022–2023 годы объем государственной помощи превысил 25 миллиардов евро, а общие усилия государства и общества достигли десятков миллиардов злотых. Зеленский явно связывал польское гостеприимство по отношению к почти миллиону украинцев под временной защитой (по состоянию на апрель 2026 года — более 971 тысячи человек) с более широким стратегическим интересом обоих народов.
Моменты напряженности — зерно, техника и восприятие помощи
Не все шло гладко. В 2023 году во время выступления в ООН Зеленский критически отозвался о странах, блокирующих украинское зерно на границах, что в Польше восприняли как упрек в недостаточной солидарности. Несколько месяцев спустя, в интервью Sky News в сентябре 2025 года, президент Украины выразил опасения по поводу готовности Польши к массированной ракетной атаке, прямо заявив, что «не сможет спасти людей» в такой ситуации. Хотя он добавил, что это не послание польским друзьям, часть СМИ и политиков в Варшаве восприняла это как недооценку польских усилий.
Эти высказывания показали, насколько тонка грань между благодарностью и ожиданиями. Зеленский, стоящий во главе страны в условиях тотальной войны, смотрел на помощь сквозь призму выживания — каждый задержанный самолет или решение об эмбарго означали реальные потери. Поляки же видели сотни тысяч беженцев в школах, больницах и на рынке труда, миллиарды злотых, потраченные на гуманитарную помощь, и десятки пакетов вооружения. Разница перспектив стала заметной, хотя никогда не переросла в открытый конфликт.
Май 2026 года — декрет о героях УПА и буря в отношениях
26 мая 2026 года Зеленский подписал декрет, присваивающий элитному подразделению Сил специальных операций Украины — Самостоятельному центру специальных операций «Север» — почетное название «Героев УПА». Обоснование звучало так: восстановление исторических традиций национальной армии и признание образцовой службы в защите территориальной целостности. Для украинского президента и части общества УПА символизирует сопротивление российскому империализму — борьбу за независимость, которая продолжается десятилетиями.
В Польше реакция была мгновенной и единодушно критической. Президент Кароль Навроцкий выразил возмущение и заявил о рассмотрении возможности лишения Зеленского Ордена Белого Орла, присужденного ему в 2023 году предыдущим президентом. Премьер-министр Дональд Туск назвал ситуацию «очень серьезной проблемой» для соседских отношений. МИД подал официальный протест, а часть органов местного самоуправления символически сняла украинские флаги. Для поляков УПА ассоциируется прежде всего с Волынской резней — убийствами десятков тысяч гражданских лиц польской национальности в 1943–1944 годах, часто с особой жестокостью.
Зеленский не отозвал решение. Украинское МИД выразило сожаление по поводу «резкой реакции» и объяснило, что солдаты хотели почтить традицию сопротивления Москве, а не обидеть поляков. Решение было принято в то время, когда украинской армии были нужны сильные символы единства и морального духа — УПА в украинском военном нарративе стала образцом непреклонности. Для Зеленского, который ранее избегал острого исторического национализма, это был компромисс с ожиданиями фронта и общества.
Исторические корни — Волынь, Речь Посполитая и две памяти
Чтобы понять, почему один декрет вызвал такую бурю, нужно посмотреть глубже. Земли современной Западной Украины веками входили в состав Речи Посполитой Обоих Народов. Общая история — это не только слава Люблинской унии или фигуры вроде гетмана Жолкевского, но и национальные конфликты XX века. После Первой мировой войны и украинской революции украинский и польский национализмы столкнулись на Волыни и в Восточной Галиции. В 1943 году отряды УПА, воевавшие как с немцами, так и с советами, провели акции по уничтожению польского гражданского населения — оценки историков колеблются от 50 до более чем 100 тысяч жертв.
Польская память об этих событиях жива и болезненна — семьи уцелевших, Институт национальной памяти, многочисленные публикации и памятники. В Украине УПА воспринимается шире — как часть движения за независимость, которое после 1991 года и особенно после 2014 года получило статус героев борьбы с тоталитаризмом. Зеленский, выросший в русскоязычной среде, изначально заявлял об ограниченных знаниях о деталях волынских трагедий. Со временем, особенно после вступления в должность президента, он говорил о необходимости «очищения исторической памяти» — цитируя даже слова Иоанна Павла II о том, чтобы то, что объединяет, взяло верх над тем, что разделяет.
Эти две памяти несимметричны. Польша ожидает полного признания вины и продолжения эксгумаций. Украина подчеркивает контекст борьбы за выживание нации и опасается, что разбирательство с историей ослабит единство во время войны. Зеленский оказался в центре этого напряжения — как президент он должен одновременно формировать военную идентичность Украины и поддерживать отношения с важнейшим соседом.
Масштаб польской помощи — цифры и человеческие истории
Польская помощь Украине относится к крупнейшим в Европе в пересчете на ВВП. К 2025 году Варшава передала десятки военных пакетов — от танков и систем противовоздушной обороны до боеприпасов и дронов. Объем только государственной помощи в 2022–2023 годах достиг 25 миллиардов евро. К этому добавляется огромный вклад общества: сборы, перевозки, волонтерство.
На человеческом уровне Польша приняла и интегрировала более 971 тысячи украинцев под временной защитой (данные Евростат на апрель 2026 года). Дети учатся в польских школах, взрослые устраиваются на работу — по отчетам многие из них способствуют экономическому росту. Истории семей, нашедших приют в польских домах, переплетаются с рассказами о взаимной помощи: украинские врачи в польских больницах, польские волонтеры на границе, совместные культурные проекты.
Это не означает отсутствия напряженности — в некоторых сообществах возникают дискуссии о нагрузке на социальную систему или культурных различиях. Зеленский в своих высказываниях редко углублялся в эти детали, сосредоточиваясь на стратегическом измерении: Украина воюет не только за себя, но и за безопасность Польши.
Что дальше — перспективы несмотря на различия
Слова Зеленского о Польше показывают четкое направление: союз должен выжить, потому что альтернатива — российское доминирование на востоке Европы — стала бы катастрофой для обеих стран. Польшу и Украину объединяют интересы безопасности, потенциал экономического восстановления Украины (в котором польские компании могут сыграть большую роль) и долгая, хотя и сложная культурная история.
Вызовы остаются реальными. Исторический диалог требует терпения и конкретных шагов — совместных комиссий, эксгумаций, образования. Украинский военный нарратив будет эволюционировать, а Польша будет чувствительна к символам, которые в ее памяти несут боль. Зеленский как политик будет вынужден взвешивать ожидания собственного фронта с реалиями дипломатии.
Для читателей в Польше и Украине важнее всего то, что происходит за заголовками: повседневные жесты солидарности, совместные проекты, смешанные семьи и бизнесы, которые возникают вопреки всему. История учит, что народы, способные говорить о своих ранах, не отказываясь от общего будущего, строят самые прочные мосты. Зеленский о Польше часто говорит о благодарности и стратегическом партнерстве — эти слова имеют шанс стать реальностью, если обе стороны будут помнить, что настоящая сила заключается в понимании, а не в игнорировании того, что болит.
