The Line — это флагманский проект саудовской мегаинвестиции NEOM. Изначально он задумывался как линейный город длиной 170 км, шириной 200 м и высотой 500 м, способный вместить 9 миллионов жителей в зеркальной вертикальной структуре без автомобилей и выбросов CO₂. Строительство стартовало в 2021 году с масштабных земляных работ и закладки фундаментов, но к началу 2026 года завершено лишь около 2,4 км основания из 170 запланированных.
Конструкция опирается на 40 бетонных «ядер» высотой по полкилометра, соединённых двумя миллионами тонн стальных ферм и остеклённых 2,1 миллионами квадратных метров зеркал. В сентябре 2025 года саудовский Публичный инвестиционный фонд (PIF) приостановил работы, а в январе 2026 года стало известно, что проект радикально сократят — вместо города для миллионов людей появится гораздо более скромный комплекс, скорее всего, центр искусственного интеллекта.
Как на самом деле идёт строительство, почему оно столкнулось с такими огромными препятствиями и что происходит сейчас в пустыне Табук — об этом ниже, шаг за шагом, с цифрами, технологиями и без прикрас.
Откуда взялась идея линейного города в пустыне
Идея родилась у кронпринца Мохаммеда бин Салмана в рамках стратегии Vision 2030 — плана по избавлению саудовской экономики от нефтяной зависимости. Официальная презентация The Line прошла 10 января 2021 года, а год спустя мир увидел рендеры двух параллельных башен из стекла и стали, протянувшихся от побережья Красного моря до гор Хиджаза. Масштаб поражал воображение: расстояние, сравнимое с путём от Варшавы до Люблина, а высота — более чем на сто метров выше Empire State Building.
Философия проекта строилась на трёх столпах — «нулевой гравитации урбанистики», трёхмерной плотности и так называемой пятнадцатиминутной сфере, то есть доступе ко всем услугам в пределах пятнадцатиминутной пешей прогулки или поездки на лифте. Город должен был работать без автомобилей, классических улиц и углеродного следа, а транспорт обеспечивать высокоскоростная линейная железная дорога с временем в пути от одного конца до другого около 20 минут. Звучит как научная фантастика? Во многом так и было.
За проектом стоит впечатляющий список архитекторов: американская студия Morphosis Тома Мейна (лауреата Притцкеровской премии 2005 года), британский сэр Питер Кук, Жан Нувель, Массимилиано Фуксас, Бен ван Беркель, Adjaye Associates, Pei Cobb Freed & Partners, HOK и многие другие. Логистику и структуру курирует гигант AECOM, а исполнительный директор проекта Тарек Каддуми называл The Line «урбанистическим экспериментом без прецедентов в истории человечества».
Локация и грунтовые условия: пустыня, которая сопротивляется
The Line спроектировали в провинции Табук на северо-западе Саудовской Аравии. Трасса проходит с востока на запад — от залива Акаба до горного хребта Хиджаз, пересекая пустынные равнины, сухие вади (сезонные русла рек), сейсмические зоны и прибрежные участки. Грунт здесь далеко не дружелюбный: летом температура превышает 45°C, дуют горячие ветры с песком и пылью, а скальное основание местами нестабильно.
Сейсмическая активность в регионе умеренная, но реальная — проектировщикам пришлось использовать передовые технологии сейсмоизоляции, аналогичные тем, что применяются в Токио или Сан-Франциско. Каждый из первых модулей требовал более 3,5 миллиона кубометров бетона и свыше 5500 свай фундамента, часть из которых уходит на 70 метров вглубь. В масштабе первой фазы это, вероятно, крупнейшая операция по забивке свай в рамках одного строительного проекта в истории.
С самого начала проявилась огромная ирония: воду для бетона доставляли цистернами издалека, ведь пустыня её не даёт. Так проект, призванный стать образцом нулевой эмиссии, уже на этапе фундаментов создавал колоссальный углеродный след. По оценкам одного исследования, полная версия The Line выбросила бы столько CO₂, сколько Великобритания за четыре года.
Конструкция шаг за шагом: 40 ядер, миллионы тонн стали, миллионы метров зеркал
Инженерный план, обнародованный строителями, завораживает своей суровой простотой. Сначала на 2,4-километровом фундаменте первой фазы возводят 40 вертикальных «ядер» — гигантских бетонных столбов высотой по 500 метров, которые служат позвоночником всей конструкции. Они принимают на себя вертикальные и горизонтальные нагрузки, включая экстремальные ветровые силы, создаваемые такой высокой и узкой стеной посреди пустыни.
Затем между ядрами монтируют горизонтальные перекрытия — гигантские платформы из сборных стальных конструкций общим весом около двух миллионов тонн. Большинство стальных элементов изготавливают в цехах на земле в контролируемых условиях, а потом мощные краны поднимают их наверх, где сваривают и склёпывают в финальную структуру. Этот метод, заимствованный из строительства аэропортов и мостов, помогает избежать ошибок на высоте и ускорить процесс.
Финальный этап — остекление. Зеркальный фасад состоит из 2,1 миллиона квадратных метров специального отражающего стекла, которое должно «раствориться» в ландшафте, отражая небо и песок. Звучит эффектно, но создаёт настоящий кошмар с обслуживанием: очистка зеркал в пустыне, где песчаные бури за несколько часов покрывают поверхность тёмной пылью, потребует тысяч автономных роботов.
Приведённая ниже таблица суммирует ключевые технические параметры проекта в его первоначальной версии:
| Параметр | Исходное значение (2021) | Состояние на 2026 год |
|---|---|---|
| Длина | 170 км | 2,4 км выполненных фундаментов |
| Высота | 500 м | нет возведённой конструкции выше фундаментов |
| Ширина | 200 м | без изменений на уровне проекта |
| Число жителей | 9 млн в итоге | менее 300 тыс. к 2030 году |
| Число конструкционных «ядер» | 40 (в фазе 1) | работы по фундаментам приостановлены |
| Площадь зеркального фасада | 2,1 млн м² | монтаж не начат |
Данные взяты из официальных сообщений NEOM, а также отчётов ArchDaily и Financial Times. Масштаб расхождения между амбициями и реальностью говорит сам за себя.
Финансы: от 500 миллиардов до триллионов долларов
Первоначальный бюджет The Line оценивали примерно в 500 миллиардов долларов. Уже через несколько месяцев аналитики поняли, что это цифра из другой галактики: по данным Wall Street Journal, только первый 2,5-километровый участок должен был обойтись более чем в 100 миллиардов долларов, что подразумевало общую стоимость в 1,6–4,5 триллиона долларов. Для сравнения — это примерно ВВП Германии.
К началу 2026 года Саудовская Аравия потратила на весь комплекс NEOM более 50 миллиардов долларов, включая около 5 миллиардов на рабочие посёлки для строителей. Саудовский Публичный инвестиционный фонд в 2025 году списал активы на 8 миллиардов долларов, а в проекте бюджета на 2026 год о NEOM не упомянули ни слова. Это чёткий сигнал: финансирование уже не такое щедрое, как раньше, а низкие цены на нефть последних лет заставили ещё сильнее затянуть пояса.
Рабочие: тень над зеркальным городом
О человеческих издержках проекта говорят куда меньше, чем о рендерах. В пиковый момент на стройке работали десятки тысяч человек — в основном мигранты из Бангладеш, Непала, Индии и Пакистана. Правозащитники и архитектурный журнал Dezeen сообщали о смертельных случаях, экстремальных условиях труда в пустынной жаре и о принудительном переселении коренного племени хувайтатов, трое членов которого были приговорены к смертной казни за отказ покинуть свои земли.
В конце 2023 года генеральный директор NEOM Надхми аль-Наср ушёл в отставку на фоне скандалов с финансами и авариями. Его преемник Айман аль-Мудайфер инициировал полную ревизию проекта — именно она в 2025 году привела к фактической остановке строительства.
Технологии, которые должны были изменить всё
Под слоем зеркал и стали The Line задумывался прежде всего как технологический эксперимент. Архитекторы проектировали так называемый cognitive city — когнитивный город, где сеть датчиков и алгоритмов ИИ в реальном времени управляет освещением, кондиционированием, вентиляцией, транспортом и энергопотреблением. Каждый житель должен был получить персонального ИИ-ассистента, а 90% данных — обрабатываться локально.
Среди ключевых запланированных технологий:
- Энергосистема на 100% возобновляемых источниках — в основном солнечные панели на фасадах и крыше, плюс зелёный водород с завода в Оксагоне (завершён на 80%). Накопители энергии — на основе проточных батарей и водорода.
- Высокоскоростная линейная железная дорога — поезда в специальных тоннелях должны были преодолевать 170 км примерно за 20 минут с остановками каждые несколько километров. Тоннель под неё до сих пор не начали строить.
- Вертикальные фермы — целые этажи под гидропонное выращивание овощей и зелени для обеспечения жителей свежими продуктами без внешних поставок.
- Система рециклинга воды — замкнутый цикл с очисткой стоков до питьевого качества плюс опреснение морской воды на солнечной и ветровой энергии.
- Кондиционирование микроландшафта — внутри коридора зоны с разной температурой и влажностью, создающие «микроклиматы» для разных активностей: прохладные сады, тёплые площади для встреч, нейтральные жилые зоны.
Часть этих решений действительно развивается — особенно проект зелёного водорода, который стал ключевым аргументом за продолжение инвестиций. Другие, как линейная железная дорога, остались на бумаге.
Инженерные вызовы, которые никто не предвидел
Математики из нескольких университетов проанализировали форму The Line и пришли к выводу, звучавшему как жестокая шутка: линия — одна из наименее эффективных форм для города. Две точки на концах находятся в 170 км друг от друга — в круглом городе той же площади максимальное расстояние между точками было бы всего несколько километров. Концепция «пятнадцатиминутного города» опиралась на допущение, что людям не придётся ездить в дальние районы, — что статистически неверно.
Второй кошмар — физика фасада. Сплошная стена высотой 500 метров и длиной 170 км создаёт ветровые и тепловые нагрузки, с которыми инженеры раньше не сталкивались. Солнце неравномерно нагревает зеркальную поверхность, вызывая термические деформации — участок может удлиняться и сжиматься на десятки сантиметров в сутки. Рядом с миграционными путями птиц это грозит массовыми столкновениями: гигантское зеркало в пустыне становится для них невидимой ловушкой.
Третье испытание — логистика. Доставка материалов на площадку вдали от крупных портов потребовала собственной сети дорог, складов и посёлков. Из опыта мегапроектов именно такой «невидимый экосистем» обычно пожирает 20–30% бюджета и первым выходит из-под контроля при задержках.
Что происходит сегодня — и что дальше
16 сентября 2025 года Публичный инвестиционный фонд Саудовской Аравии официально приостановил строительство The Line до особого указания. Техника — буровые установки, копры, бетонные заводы — стоит на месте, но активность минимальна. Годовой стратегический обзор в январе 2026 года подтвердил слухи: новая версия The Line будет гораздо меньше и вряд ли примет миллионы жителей.
Вместо этого фундаменты могут превратить в центр данных и хаб искусственного интеллекта. Партнёрство с DataVolt на пять миллиардов долларов, подписанное в 2025 году, — шаг в этом направлении. Приморское расположение идеально для охлаждения серверов морской водой и использования возобновляемой энергии. Ирония в том, что фундаменты под 9-миллионный город прекрасно подходят для плотного размещения процессоров.
Другие части NEOM развиваются по-разному. Роскошный остров Синдала на Красном море завершён и принимает гостей. Горный курорт Троджена строится к Азиатским зимним играм (которые в январе 2026 года перенесли на неопределённый срок). Стадион NEOM на высоте 350 метров в сердце The Line планируют сдать в 2032 году — хотя с учётом прошлых задержек к этой дате стоит относиться скептически.
Уроки, которые стоит запомнить
История The Line — отличный материал для учебника по управлению рисками в мегапроектах. С позиции 2026 года выделяются три главных вывода:
- Масштаб, оторванный от физики, оторван от реальности — грандиозные рендеры и хэштеги не заменят расчётов ветровых нагрузок, стоимости бетона и логистики. Любой город, даже футуристический, подчиняется законам физики, как и Манхэттен.
- Линия — не лучшая форма для города — геометрия проекта с самого начала была проблемой. Города традиционно растут кольцами, сетями и кластерами, потому что людям нужны множественные связи, а не одна-единственная ось.
- Амбиции без контроля затрат ведут в тупик — рост бюджета с 500 миллиардов до 4,5 триллиона долларов менее чем за пять лет — это не просто ошибка, а признак отсутствия реалистичных оценок на старте.
Для тех, кто следит за проектом с 2021 года, The Line остаётся захватывающим примером пределов человеческих амбиций. Часть идей (компактность, отсутствие машин, общественный транспорт, локальное производство еды) заслуживает внимания и повлияет на будущее градостроительство. Другая часть (один гигантский дом для миллионов, отсутствие улиц, тотальный ИИ-контроль) скорее послужит предостережением.
Самый интересный вопрос теперь не «завершат ли The Line в оригинальном виде» — ясно, что нет. А что вырастет из этих 2,4 км бетона в пустыне и станет ли это первым в мире городом-серверной. Ответы мы узнаем до конца десятилетия — и они наверняка окажутся интереснее всех блестящих рендеров.
Источники: ArchDaily, Financial Times (по материалам rp.pl и polskieradio24.pl).
